Как работал Лермонтов?

      Еще один частый вопрос, который я слышу от наших экскурсантов, как поэт писал стихи, как он работал над своими произведениями?

      Еще в 1981 году литературовед Борис Удодов в статье для «Лермонтовской энциклопедии» отметил, что творческий процесс М.Ю. Лермонтова изучен, сравнительно, мало. С тех пор ситуация не сильно изменилась. О том, как работал Лермонтов нам известно крайне мало, в основном по редким упоминаниям его современников.

Читать далее

      Впрочем, любой творческий процесс необычайно сложен для рефлексии. Даже сами авторы затрудняются ответить, из «какого сора растут стихи, не ведая стыда». Тем не менее, осязаемые следы творческого процесса можно обнаружить в рабочих тетрадях, записных книжках, черновиках Лермонтова. Сравнивая черновой набросок стихотворения с переписанными набело поэтическими строчками, можно живо представить, как вдохновенно, но при этом хаотически писал Михаил Юрьевич.

      Творческая обстановка, характерная для поэта по воспоминаниям современников, была красочно воссоздана литературоведом Сергеем Николаевичем Дурылиным в книге 1934 года издания “Как работал Лермонтов”: «Поэт писал при всяких условиях, во всякое время года, при людях и в тишине, на юнкерской скамье и на гауптвахте, на светском балу и на походном бивуаке».

      Эту привычку подтверждает один из известных источников лермонтовских текстов — “тетрадь Чертковской библиотеки”, где собраны отдельные листы разного формата с записями разных лет. Важно, что для Лермонтова не имела решающего значения работа в кабинете за письменным столом, характерная для многих писателей и поныне. Его творческий процесс был хаотичен, фрагментарен (делал записи на обрывках бумаги или отдельных листах) и при этом почти непрерывен: у поэта, писавшего при любых обстоятельствах, практически не оставалось полностью свободного от литературных занятий времени.

     М.Ю. Лермонтов практически не прибегал к записным книжкам. По свидетельству друзей, он часто писал на первых попавшихся листках и клочках бумаги, которые потом нередко терял. Если учесть, что записные книжки уже получили широкое распространение в русской культуре первой половины XIX в., то знаменитый подарок писателя В.Ф.Одоевского, препод­несшего Лермонтову записную книжку в апреле 1841 г. перед его последним отъездом на Кавказ, можно трактовать как предложение «рационализировать» и систематизировать творческий процесс. Не­большая (115 х 192 мм) книжка, которую сложно потерять вместо множества разрозненных листков.

      Записная книжка Лермонтова — подарок В.Ф.Одоевского. Российская Национальная Библиотека. СПб.

      Сам поэт воспринимал книжку как своеобраз­ный источник вдохновения, предполагая в письме С.Н. Карамзиной 10 мая 1841 г., что подарок Одоевского принес ему счастье: «Я не знаю, будет ли это продолжаться, но в течение моего путешествия я был одержим демоном поэзии, т.е. стихов. Я заполнил наполовину книгу, которую мне подарил Одоевский, что мне вероятно принесло счастье», а нам, ценителям творчества Лермонтова, это принесло радость обретения, пожалуй, лучших его стихотворений.

      В этой записной книжке всего 13 стихотворений, но все они — настоящие шедевры: «Спор», «Сон, «Утес», «Они любили друг друга так долго и нежно…», «Тамара», «Листок», «Нет, не тебя так пылко я люблю…», «Выхожу один я на дорогу…», «Морская царевна», «Пророк». Все эти тексты были написаны в очень короткий срок, всего за три месяца, между 13 апреля, датой получения книжки от Одоевского, и 15 июля 1841 года, когда состоялась роковая дуэль с Мартыновым.

       Страница записной книжки Лермонтова с автографом стихотворения «Спор».

      Эта плотность «великих» текстов и интенсивность поэтической работы Лермонтова в последние месяцы жизни ощущается явственно. Можно видеть, как эти тексты возникают: сначала в черновом виде, а затем набело — на соседних листах, один за другим. Именно этот артефакт позволяет живо представить творческий метод Лермонтова, увидеть то, как он работал.

«Нет поэта более космичного …». /Розанов В.В.

Первый космонавт планеты Ю.А. Гагарин назвал поэта М.Ю. Лермонтова единственным «космическим» поэтом. Лермонтов первым увидел Землю из безвоздушного пространства: «В небесах торжественно и чудно/ спит Земля в сиянье голубом…» Позже космонавты именно так и описывали Землю.

12 апреля 1961 года на орбите первым восклицанием  Ю.А. Гагарина было: «Красота-то какая!», а уж потом произносит положенные по программе слова. И, возвратившись домой, первым делом рассказывает: «Земля радовала сочной палитрой красок. Она окружена ореолом нежно-голубоватого цвета. Затем эта полоса постепенно темнеет, становится бирюзовой, синей, фиолетовой и переходит в угольно-черный цвет. Этот переход очень красив и радует глаз…»

Краски неба глазами Лермонтова очень схожи с описанием красок «небесной бездны» Гагарина. Голубой цвет подчеркивает как поэт, так и космонавт. Гагарин восхищается красотой неба, испытывая при этом некую радость, а в стихотворении Лермонтова присутствует грусть.

Небеса Лермонтова – космос, из которого он смотрит на землю. Он завидует звездам. В мире звезд и неба поэт чувствует гармонию, которой так не хватает человеку. Звездное небо – его дом. С вопросами он обращается к звездам, которые далеки и не могут дать ответа. Ответ он дает себе сам – он другой, не такой как все люди, его мечты и стремления идеальны, далеки от земной жизни. Лермонтов верит в светлый Высший мир, в жизнь бесконечную, из высот и далей которой земная жизнь выглядит лишь кратким эпизодом.

Стихотворение Лермонтова «Выхожу один я на дорогу…» было написано за несколько дней до 15 июля, до дня дуэли и смерти Михаила Юрьевича.
В ночной час одиноко выходит поэт к пустынному склону Машука. В небесах – южная голубая ночь, в туманном синем свете – земля. Звезды мерцают, их далекие лучи делаются то ярче, то чуть гаснут. Там, на высоте, таинственная беседа. Мир и покой. В лунном свете стелилась впереди покрытая мелкой каменной осыпью машукских скал дорога – кремнистый путь.

«Выхожу один я на дорогу…» принадлежит «к лучшим созданиям Лермонтова». Поэт взволнован величием ночи, очарован торжественной тишиной и покоем, разлитым в природе.

Выхожу один я на дорогу;

Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.

В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сиянье голубом…

 

Когда впервые стихи Лермонтова стали песней?

     На вопрос одного из посетителей музея отвечает заведующая сектором «Домик Лермонтова в Тамани» — Валентина Малахова: «Интересную тему подняли во время экскурсии дети из музыкальной школы, которые посещали наш музей. Когда Лермонтов стал поэтом-песенником?

читать далее.

     Тема интерпретации поэзии М. Ю. Лермонтова в музыке поистине неисчерпаема. На его стихи написано более двух с половиной тысяч музыкальных сочинений, в том числе 50 опер, 10 балетов, более 50 симфонических поэм и кантат, музыка к спектаклям и кинофильмам.

     Творчество Лермонтова не терпит духовной фальши, неискренности, и, пожалуй, в этом заключается самая большая сложность для написания и исполнения музыки на его стихи.

     Сам Лермонтов очень любил музыку. Среди сохранившихся писем поэта есть одно, доказывающее его глубокую внутреннюю музыкальность и чуткость. Письмо адресовано близкому другу, Марии Лопухиной: «О! как я хотел бы Вас снова увидеть, говорить с Вами. Мне благотворны были бы самые звуки ваших слов. Право, следовало бы в письмах ставить ноты над словами, а теперь читать письмо то же, что глядеть на портрет: нет ни жизни, ни движения…».

     Поэт был глубоко убеждён в том, что слово, зафиксированное на бумаге, мертво, и только музыка может передать живое течение речи, её неповторимую интонацию. Лермонтов не просто слушал, он тонко чувствовал мелодию и звуки, потому остро ощущал оттенки настроений: «Музыка моего сердца была совсем расстроена нынче. Ни одного звука не мог я извлечь из скрипки, из фортепиано, чтоб они не возмутили моего слуха». Этот редкий дар поэт унаследовал от матери. Как и Мария Михайловна, он с упоением играл на фортепиано, в пансионе выучился играть на скрипке, увлекался флейтой, с удовольствием пел.

     Кстати, успехи Лермонтова-скрипача были столь несомненны, что на одном из переходных экзаменов, когда начались «испытания в искусствах», он выступил на вечере воспитанников (29 декабря 1829 года) и сыграл довольно сложную пьесу — Allegro из скрипичного концерта Людвига Маурера (это был немецкий композитор, живший в то время в Москве, автор множества скрипичных сочинений, в том числе нескольких концертов). Сведения о музыкальном вечере в Благородном пансионе с упоминанием игры «на скрыпке» воспитанника Лермонтова тогда же появились в печати [«Дамский журн.», 1830, № 2, с. 30; «Моск. ведомости», 1830, 15 января, с. 212].

     А еще Лермонтов был истинным ценителем серьёзной музыки и оперного искусства. Внимательно следил за музыкальной жизнью обеих столиц, старался не пропустить ни одного значительного спектакля или концерта. Чаще других посещал знаменитые музыкальные вечера графа Виельгорского. (Уже после гибели поэта, сам М. Ю. Виельгорский, написал несколько романсов на слова Лермонтова). Принимали поэта и в доме знатока древнерусского музыкального искусства писателя В.Ф. Одоевского. На дружбу этих двух людей повлияло общее влечение к русской народной музыкальной культуре, интерес к которой у Лермонтова зародился ещё в детстве. В имении бабушки, в исполнении крепостных крестьян он слышал много песен – веселых, грустных, игровых, обрядовых – и отводил им особую роль: «…если захочу вдаться в поэзию народную, то, верно, нигде больше не буду её искать, как в русских песнях».

     Интерес композиторов к поэзии М.Ю. Лермонтова возник еще при жизни поэта. Первым вокальным произведением на стихи Лермонтова были «Горные вершины», созданные в 1839 году «дедушкой русского романса» Николаем Титовым. При жизни Лермонтова его стихи уже становились предметом домашнего музицирования. Одно из подтверждений этого факта находим в письме Николая Елагина (участника московского кружка Елагиных — Киреевских). 18 августа 1840 года он писал: «Читали ли вы в «Отечественных записках» стихи Лермонтова, перевод из Гёте? Стихи эти очень понравились Москве… Я сочинил музыку на эти стихи, и они поются у нас в Люблино с утра до вечера» (Речь идет о стихотворении «Горные вершины»).

     Затем на музыку переложили текст стихотворения «Молитва» (В минуту жизни трудную). Заметка об этом событии появилась в музыкальных новостях газеты «Северная пчела» 20 февраля 1841 года.
⠀ ⠀
«В музыкальном магазине Одеона поступила в продажу только что отпечатанная певческая пьеса: Молитва, на слова Лермонтова; музыка сочинена и посвящена Августейшему Имени Ея Императорского Величества Государыни Императрицы, нашим даровитым композитором Феофилом Матвеевичем Толстым».

     В 1840 году «Литературная газета» сообщила, что стихи Лермонтова «И скучно, и грустно» положены на музыку «одним известным петербургским артистом». Имя этого композитора осталось неизвестным.

     Углубленное проникновение и постижение художественного богатства поэзии Лермонтова началось с романсов М. И. Глинки, А. Е. Варламова, А. С. Даргомыжского, А. Г. Рубинштейна, его поэзия вдохновляла композиторов «Могучей кучки». Во второй половине XIX века лермонтовские сюжеты и образы начинают использоваться в симфонической и оперной музыке. Многие другие прекрасные образцы лирики Лермонтова до сих пор ждут своего музыкального истолкования.

 

 

К всемирному дню театра.

Михаил Алексеевич Куликовский.

(1906 – 1996)

      Главный режиссер Краснодарского краевого театра драмы. Народный артист СССР, лауреат Государственной премии России. Почетный гражданин города Краснодара, кавалер орденов Ленина и Трудового Красного Знамени. Депутат краевого Совета депутатов трудящихся, член президиума ВТО (Всероссийского театрального общества), председатель правления Краснодарского отделения ВТО, член комиссии Президиума Совета Министров РСФСР по Государственным премиям РСФСР в области литературы, искусства и архитектуры, член комиссии по драматургии и критики  Союза писателей РСФСР.


Михаил Алексеевич Куликовский родился 15 ноября 1906 года в Санкт-Петербурге. В 1959 году М.А. Куликовский переехал на Кубань, навсегда связав свою жизнь и творческую судьбу с краснодарской сценой.
Более четверти века он возглавлял Краснодарский краевой театр драмы: был его главным режиссером, поставил более 60 спектаклей, собрал уникальную труппу, стремился определить свой творческий облик, искал свою тему в искусстве. Уже первые спектакли говорили о тяготении коллектива к героико-романтической теме. Появляются постановки: «Океан» А. Штейна, «Иркутская история» А. Арбузова, «Маскарад» М. Лермонтова. «Поднятая целина» М. Шолохова, «Король Лир» В. Шекспира.


В режиссерском труде М.А. Куликовского важную роль играет его актерское дарование, огромная сценическая культура человека, воспитанного на лучших традициях русского театра. Не случайно особое место принадлежит любимому им герою — Арбенину из «Маскарада» М. Лермонтова. Арбенин в исполнении Куликовского предстал и прокурором, и адвокатом своей судьбы. Актер раскрыл в нем человека, ставшего жертвой «века блестящего и ничтожного». Герой Куликовского отличался от окружающего его общества тем, что сохранил способность к борьбе. Он наделен той самой «гордой душой», которая «не устает и не хладеет под ношей бытия».

Роль Арбенина была единственная роль, сыгранная Михаилом Алексеевичем на краснодарской сцене. Михаил Куликовский не любил серости ни в чем. В его постановках — всегда роскошные декорации, в труппе — красивые и талантливые актеры. Он и сам всегда выглядел идеально. Брюки со стрелками, выглаженные рубашки, туфли, прическа — лоск во всем. Режиссер в своих артистах замечал любые перемены, каждую мелочь.

          В ноябре 1979 года М.А. Куликовский, по просьбе научного сотрудника  Таманского музея В.А. Захарова, для создания  новой Литературной экспозиции, передал на хранение коллекцию предметов. В неё вошли фотографии, афиши, пригласительные билеты,  программки, а так же сценический костюм, в котором Куликовский играл роль Арбенина в Лермонтовском «Маскараде» на сцене Краевого драматического театра.

Тема поэта и поэзии в лирике Лермонтова

«Поэзия есть выражение жизни, или, лучше сказать, сама жизнь». / В.Г. Белинский.

Рассуждения о  поэзии, о поэте, о его назначении не обошли стороной и М.Ю. Лермонтова:            «Поэт … пером своим прольет всю душу; звуком громкой лиры чарует свет…» («Поэт», 1828), но как только вдохновение, под действием которого поэту подвластно все, уходит, он забывает «огонь небесный».

«Я на стене кругом/ Пишу стихи углем,/ Браню кого придется,/ Хвалю кого хочу…» пишет Лермонтов в стихотворении «Веселый час» (1829).

В «Молитве» (1829) поэт называет творчество «всесожигающим костром» и просит «всесильного» «…от страшной жажды песнопенья» его освободить.

Как дар Божий рассматривается поэтический дар у Лермонтова в стихотворении «Пророк». Поэт равен пророку — он несет слово Божие на земле, он знает истину, «правды чистые ученья». Ему доступны и подвластны все стихии («мне тварь покорна там земная»). Но люди не приняли его, изгнали в пустыню, обвиняя в гордости и в том, «что бог гласит его устами». И только в одиночестве, на лоне природы, поэт ощущает гармонию. В лирике Лермонтова очень много ярких образов, которые находят свое продолжение в  последующих литературных произведениях. Это знаменитый «Парус», одинокий «Утес», «Листок» и другие.

Еще один образ — это кинжал, под которым подразумевается поэтический дар. Начало стихотворения «Поэт» («Отделкой золотой блистает мой кинжал…») необычно. В первой части стихотворения рассказывается о кинжале, который верно служил своему хозяину, но, к сожалению, после смерти его он долго лежал заброшенный в лавке, а затем был кем-то куплен, повешен на стену «игрушкой золотой». Но у кинжала другое предназначение. Его булат был создан для битв и походов. И вот начинается вторая часть стихотворения. Читателю становится понятным, почему это стихотворение о поэзии. Ведь, подобно этому кинжалу, поэт «свое утратил назначенье». А ведь когда-то голос поэта был значим, «…воспламенял бойца для битвы…», «…стих, как божий дух носился над толпой;… звучал, как колокол на башне вечевой, во дни торжеств и бед народных…». Стихотворение Лермонтов заканчивает риторическим вопросом:

«Проснешься ль ты, осмеянный пророк?                                                                                           Иль никогда, на голос мщенья                                                                                                               Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,                                                                                       Покрытый ржавчиной презренья?..».

В  стихотворении «Журналист, читатель и писатель» (1840) поэт спрашивает:                                «К чему толпы неблагодарной                                                                                                            Мне злость и ненависть навлечь?                                                                                                      Чтоб бранью назвали коварной                                                                                                            Мою пророческую речь?»

Пишет Лермонтов о том, что в современности поэзия утратила свою былую мощь, стала пустой и бесполезной. Лирический герой Лермонтова снова задает вопрос:

«Когда же на Руси бесплодной,                                                                                                     Расставшись с ложной мишурой,                                                                                                   Мысль обретет язык простой                                                                                                                   И страсти голос благородный?»

Лермонтов неоднократно сравнивает литературное творчество с пророчеством:                              Кто толпе мои расскажет думы?                                                                                                               -Или поэт, или никто.

Михаил Юрьевич осознает, что поэт не просто должен идти за толпой, показывая, какое оно. Поэт должен идти впереди толпы, вести ее за собой, вскрывая общественные пороки, должен показывать, каким должно быть общество, свет, люди вообще.                                                                                                                                                                                                                        Пишу, пишу рукой небрежной,                                                                                                            Чтоб здесь чрез много скучных лет                                                                                                          От жизни краткой, но мятежной                                                                                                          Какой-нибудь остался след.                                                                                                              Быть может, некогда случится,                                                                                                           Что, все страницы пробежав,                                                                                                                На эту взор ваш устремится,                                                                                                                   И вы промолвите: он прав…

«Деньги, денежки, деньжата…»

       Читая строки романа М.Ю. Лермонтова «Герой наш его времени», невольно осознаешь — главный герой постоянно сталкивается  с проблемой денег. То Печорина обокрали, то есть необходимость приобретения новой амуниции, ну и как человеку, странствующему, всегда была нужда остановиться на постой, сменить лошадей и вкусно отобедать. Вот и возникают вопросы, сколько надо иметь при себе денег, чтобы добраться из Петербурга до Тамани  «… с подорожной по казенной надобности», и по какой цене можно купить тот самый «пряник», о котором упоминается в повести Тамань.

      Попытаемся найти ответы на все эти вопросы.

      Многолетние исследования истории цен и зарплаты в Российской империи позволили  определить общий индекс потребительских цен в Санкт-Петербурге за период с 1703 по 1913 годы. Эта проблема изучена недостаточно. Нет ясного представления о том, каким был уровень жизни офицеров русской армии в разные периоды, насколько ухудшался или улучшался. Главная причина — большие методические трудности оценки изменения реальной ценности жалованья. Эту задачу можно решить только с учётом инфляции и изменения цен. Часто исследователи ограничиваются анализом офицерского содержания в отдельные годы или за короткий период. Другая особенность исследований материального положения офицеров — отсутствие сравнительного анализа доходов военнослужащих и представителей других профессий в течение длительного времени, а, как известно, всё познаётся  в сравнении. Cведения о номинальном жаловании позволили точнее оценить изменение в покупной способности и уровне жизни офицеров.1

 

       Главным источником доходов подавляющего большинства офицеров было денежное содержание.  Оно включало в себя: жалование, в соответствии с чином; столовые, которые зависели  от должности;  квартирные — их величина зависела от местности и семейного положения; фуражные и добавочные деньги. Столовые,  начиная с должности командира отдельной части, были выше жалованья, до командира батальона включительно — ниже.

       Жалованье и столовые деньги офицеры могли тратить на себя и семьи. Фуражные — на прокорм лошадей, квартирные  — на оплату жилья, добавочные деньги — на представительские расходы. Выплачивались и прогонные деньги (на перемещение к месту службы, командировки), порционные деньги (на разъезды и питание в ходе полевых поездок), суточные (за караулы), походные, лагерные деньги и пр.1

       Для того чтобы получить на почтовой станции  лошадей, прежде требовалось предъявить подорожную — документ удостоверяющий личность и права едущего. При выдаче в подорожной обязательно указывалось, по какой надобности едет проезжающий:  казенной (служебной, государственной) или личной (частной). Тут же указывалось, сколько лошадей соответственно  чину и званию имеет право требовать предъявитель  сего документа. При выдаче подорожных в канцеляриях петербургского и московского военных генерал-губернаторов взыскивалась сумма дорожного сбора за весь  путь. И «получавшие»  от прочих губернских учреждений и из уездных казначейств должны были предъявлять подорожные на первой шоссейной заставе и  уплачивать причитающийся с них «подорожный сбор» за все расстояние, которое предстояло проехать.2

       На почтовых станциях подорожные  записывались в шнуровые книги и существовали «Правила для проезжих на почтах, для станционных чиновников и почтарей». Например, при выдаче подорожных взималась плата:

— ½ копейку серебром, за каждую лошадь и версту;                                            — 30 копеек серебром, за приложение печати, и сверх «шоссейные деньги»;      —  по разным трактам прогонные деньги брали различно: от 3 копеек, 21/2, 2 и 11/2 за версту и лошадь;                                                                                          — всякий проезжающий обязан платить от станции до станции: за повозку 12 копеек;                                                                                                                      — за смазку колес у своих экипажей, кибиток, телег – 6 копеек;                          — прочих проезжающих экипажей – 12 копеек;                                                      — извозчикам на водку – 6 копеек серебром (там, где есть вольная). 3

      Таким образом, проведя, некоторые математические действия, мы узнаем о затратах на проезд дорожными трактами.

        В 1898 году в Кубанском областном правлении был выполнен расчет стоимости снаряжения казака на воинскую службу.

Расчет производился из самых низких расценок.

—  мундир (без сапог) — 25 рублей;                                                                          —  повседневное обмундирование — 40 рублей;                                                      — сапоги (две пары) -12 рублей; бурка — 9 рублей;                                                — башлык — 2 рубля; кинжал с поясом — 6 рублей 50 копеек;                               —  шашка с портупеей — 9 рублей 50 копеек;                                                         — патронташ — 2 рубля;                                                                                            — ружейный чехол — 2 рубля;                                                                                    — лошадь — 120 рублей;                                                                                            — седло с прибором — 32 рубля;                                                                                 — сумы — 8 рублей;                                                                                                     — подковы — 1 рубль;                                                                                                 — белье — 4 рубля 50 копеек;                                                                                     — различная мелочь — 50 копеек.

        В среднем конному казаку снаряжение обходилось в 274 — 275 рублей, пешему — 109 рублей, сюда же добавим «ремонтные деньги» в размере 1 рубль 28 копеек для починки обмундирования и седельного снаряжения. Их  каждый казак получал ежемесячно, как и  жалование  — 50 копеек в месяц. Младший урядник получал 1 рубль, а старший 3 рубля в месяц.4.

       Читая в приведенном выше в списке «стоимость лошади», все должны понимать, что здесь указана цена «ремонтной»  лошади, то есть молодой, строевой, поступившей на службу в воинскую часть.  Покупая обычную «подъёмную» — рабочую лошадь, можно было уложиться и в 40 рублей. 5

        Для сравнения цены приведу строки из письма М.Ю. Лермонтова к бабушке Е.А.  Арсеньевой:  «На днях купил лошадь у генерала и прошу вас, если есть деньги прислать мне 1580 рублей; лошадь славная и стоит больше, — а цена эта не велика». 6

       Из  реестра  1841 г., составленного на содержание  подопечных в период обучения их в Петербургской Академии, мы узнаем не только перечень предметов личного пользования, но их количество и стоимость, а значит, и приблизительные расходы на их содержание. Годовая плата за каждого в академии с казеннокоштными учениками составляла до 1150 рублей ассигнациями:7

— мундир синего сукна с петлицами из золотого галуна,                                      — брюки синего сукна,                                                                                              — фуражка синяя с черным бархатным околышем,                                                — летние брюки из «Фламского» полотна                                                                —  по 4 холщевые рубахи,                                                                                        — по 4 холщевых подштанника,                                                                                — по 4 носовых платка,                                                                                            — по 2 шёлковых платка на галстуки,                                                                      — по 1 подгалстучнику,                                                                                             — подтяжки,                                                                                                               — по 2 утиральника.

А так же раз в два года  на каждого выделялись деньги для покупки:               — 4 простыни (42 рубля на 8 шт.)  5, 25 за шт.                                                         — подушки (22 рубля на 2 шт.)    11 рублей за шт.                                                   — 4 наволочки (15 рублей на 8 шт.)    1.88 за шт.                                                   — стеганого на вате одеяла (22 рубля на 2 шт.)   11 рублей за шт.                       — набитый шерстью тюфяк (28 рублей на 2 шт.) 14 рублей за шт.                       — кровати (16 рублей на 2 шт.) 8 рублей за шт.                                                       — скатерти (10 рублей на 2 шт.)  5 рублей за шт.                                                   — 4 салфеток (10 рублей на 8 шт.) 1.25 за шт.

         Об уровне жизни русских в  XIX веке можно судить из  воспоминаний и свидетельств иностранцев, посетивших Россию. Им  нет никакой нужды заниматься преукрашиванием действительности чужой для них страны.

         Так, например, английский путешественник, Роберт Бремнер, в своей книге «Экскурсии по России», изданной в 1839 г., писал, что «Есть области Шотландии, где народ ютится в домах, которые русский крестьянин сочтёт негодными для своей скотины…». Но это мнение, человека посетившего Россию в определенное время, при определенных обстоятельствах и на определенной территории.  Поэтому оно имеет право быть.

        Вот и путешественник Карл Ледебур, посетивший  Россию в 1826 году, а именно  город Барнаул приводит цены на продукты питания, делая небольшое уточнение: «…Возможно, некоторым из моих читателей небезынтересно узнать кое-что о дешевизне продуктов питания в Барнауле, которая находится в поразительном контрасте с ценами в других местностях…
— пара тетерок — 15-20 копеек медной монетой (15 копеек составляют приблизительно один грош)
— пара рябчиков — 12-15 копеек медной монетой
— пуд (40 фунтов) говядины — 80 копеек медной монетой, в сельских местностях только 60 копеек
— пуд хорошей пшеничной муки — 70 копеек
— пуд ржаной муки грубого помола — 25-40 копеек (в соответствии с ценами на хлеб.)

— фунт пшеничного хлеба — 2 копеек
— безмен масла (21/2 фунта) — 50 копеек
— безмен меда низшего сорта — 50 копеек, высшего — 60-70 копеек                     — стерлядь полуаршинная — 15-20 копеек…)».8

Для сравнения приведу данные продуктового ценника 1830-х годов  г. Иркутска.9

 — мука пшеничная (пуд)  — от 1.60 — 2 рублей                                                         — мука ржаная (пуд)    — 0,40 — 0,70 копеек                                                             — говядина (пуд) – 2 — 3 рублей                                                                              — масло коровье (пуд)  — 16 — 20 рублей                                                                 — масло конопляное (фунт)  — 30 копеек                                                                — крупа ячменная (пуд) – 2,5 – 3 рублей                                                                — картофель (мешок)  — 8 гривен — рубль                                                                — свекла, морковь (мешок)  —  7-8 гривен                                                                — репа (мешок)  — 40 – 50 копеек                                                                             — капуста (сотня)  — 4 рубля

       Анализируя эти статистические данные, мы  видим разницу в ценовой политике. При этом стоит учитывать, что в 1838 году было два вида денег с соотношением ценности примерно 3,5:1 серебро к ассигнации.

Курс доллара  в 1823 – 1843 гг. составлял 1 рубль 39 копеек.                        Средняя заработная плата  в 1853 г. – 23 рубля 5 копеек.                                И, что немаловажно, существовал  один ценник на товары для Москвы и другие для периферии.

Стоимость пшеничных сортов хлеба в 1845 г. за один фунт:                              — пшеничного ситного хлеба стоил 3 копеек серебром,                                      —  «красносельский» из крупитчатой муки — 3 копейки,  из «первача»- 3,5 копейки.                                                                                                                    — французская булка — 6 копеек.                                                                             — калачи и сайки — 5 копеек серебром.

       В начале правления Николая II в  российских питейных заведениях  стопка водки стоила 5 копеек, стакан горячего чая стоил примерно столько же. На рынках для любителей хорошей закуски к водочке продавались солёные огурчики по цене 2 копейки за дюжину, в кабаке  то же самое удовольствие вам бы обошлось в 1 копейку за штуку. Продавались в кабаках и пирожки к чаю с разными начинками, например, пирог с мясом стоил 3-4 копейки, а с капустой всего 1 копейку.  И тот самый пряник, упомянутый в лермонтовкой повести «Тамань», стоил 80 копеек за килограмм.

       1913 год историки считают едва ли не годом наивысшего расцвета дореволюционной России. В то время страна по темпам финансово-экономического развития была одним из мировых лидеров. Французский экономический обо­зреватель Эдмон Тэри писал: «Если у больших европейских народов дела пойдут таким же образом между 1912 и 1950 годами, как они шли между 1900-м и 1912-м, то к середине настоящего столетия Россия будет доминировать в Европе, как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении». Увы, история не предоставила России шанса — в 1914 году разразилась I Мировая война, в 1917-м большевики свергли царскую власть, и началась Гражданская война.… Вот и остался 1913 год вершиной, преодолеть которую стремились даже в советскую эпоху. 1

       В фондах Таманского Музейного комплекса хранится клад монет, найденный в 1976 году на территории Тамани. Монеты датируются  1898 – 1916 гг. Следовательно, формировался клад в преддверии революции 1917 г., в связи с нестабильностью и готовящейся сменой власти. Более ранних кладов не зафиксировано, только единичные находки: полушки, гроши, гривенники, копейки и т.д.

            Отсюда само собой напрашивается вывод, что в  мирные времена царской России, в эпоху  балов,  красавиц, юнкеров, и «хруста французской булки» — жизнь была дешевле и простой русский народ жил в целом не беднее, а зачастую и богаче, чем народы Западной Европы. И разговоры о том, что «при царе-батюшке за три рубля можно было купить корову» — это не пустые слова.

В котором часу Лермонтов прибыл в Тамань?

«На экскурсии нас часто спрашивают, в котором часу Лермонтов прибыл в Тамань 26 сентября 1837 года? Чтобы ответить на этот интересный вопрос, для начала нужно раскрыть историко-культурный контекст эпохи. Как передвигались люди во времена царствования Николая I?

В позапрошлом столетии в Российском Империи существовало два вида путешествий: «на почтовых» и «на долгих» лошадях. Человек, которому по государственной (казённой) надобности предстояло ехать из одного города в другой, получал подорожную, — специальный документ, дающий право менять усталых лошадей на почтовых станциях на свежих, и за счет этого передвигаться быстрее. Один прогон от почтовой станции до другой составлял обычно 20-25 верст — в среднем, полтора часа пути. Проезд одной версты (1,06 км) обходился путнику по 2,5 копейки за каждую лошадь.

Путнику без подорожной приходилось платить ямщикам личными сбережениями, причем обходились такие поездки куда дороже, чем казенные прогоны.

Тройка, отъезжающая от деревни. Рисунок М.Ю. Лермонтова. 1832-1834.

Подорожная для путника была хорошим подспорьем в дороге. «Кто езжал на почте, тот знает, что подорожная есть оберегательное письмо, без которого всякому кошельку будет накладно», — сообщал своим читателям А.Н. Радищев.

Конечно, можно было путешествовать на своих (или «на долгих» лошадях), то есть запрячь собственных рысаков в личную повозку. Тогда дорожные траты минимизировались, но тогда путешествие превращалось в очень медленный способ передвижения. Поскольку лошадей не меняли, приходилось часто останавливаться на отдых и завистливо поглядывать на регулярный транспорт, весело рысящий мимо.

Путники тех лет обычно выезжали рано утром из Ставрополя, далее через почтовые станции Рождественскую и Каменобродскую к обеду приезжали в Прочноокопскую, проделав таким образом 80 верст.

Затем следовали 68 верст через Григориполисскую и Темижбекскую, и прибывали в Кавказскую, где устраивались на ночлег. Утром следующего дня путники выезжали и, через станции Казанскую, Тифлисскую и Ладожскую, прибывали в Усть-Лабинскую, где обедали. Далее проезжали 33 версты до станции, которая называлась Курень Карасунский и, проехав еще 27 верст, въезжали в город Екатеринодар (нынешний Краснодар). Снова ночевали.

На следующий день отправлялись в путь до Ольгинского редута (крепость Благовещенская), где проводили еще одну ночь в гостинице. «Верстах в 60 от Екатеринодара, — писал барон Дельвиг, — начинаются так называемые «плавни», которые тянутся на протяжении шестидесяти верст. Это низменное место, на котором растет высокий и толстый камыш. <…> Ямщичьи лошади по всей дороге от Ставрополя до Тамани очень хороши. В особенности превосходно возили в области Черноморских казаков. На протяжении дороги от плавней до Тамани я был поражен необыкновенным числом птиц, которые летали огромными стаями. Из них некоторые были очень большие: орлы, драхвы, пеликаны и др».

Самым утомительным был четвертый день. Оставшиеся 167 верст ехали почти без отдыха через станции Каракубанскую, Копыльскую, Калаусскую, Курчанскую, Темрюк, Пересыпскую. Затем дорога сворачивала и пролегала по берегу Таманского залива, через Сенную.

Не доезжая заштатного городка, существовала развилка: направо дорога вела к Фанагорийской крепости, налево в Тамань. В город чаще всего прибывали поздно вечером: измотанные и уставшие. Так вышло и с Лермонтовым, который приехал в Тамань 26 сентября 1837 года после 21 часа».

 

19 июня 2020 г.
Таманский музейный комплекс
филиал ГБУК КК «КГИАМЗ им. Е.Д. Фелицына»
ОТКРЫВАЕТСЯ ДЛЯ ПОСЕЩЕНИЯ.

Для того чтобы Ваше пребывание на территории было максимально безопасным и комфортным обращаем Ваше внимание на НОВЫЕ ПРАВИЛА ПОСЕЩЕНИЯ:
— длительность посещения не более 40 минут
— запрещается прохождение на территорию комплекса с продуктами питания
— запрещается посещение с признаками ОРВИ
— запрещается приём организованных туристических групп
— запрещается посещение без индивидуальной защиты (маски)
— посещение проводится по предварительной записи:
Т. 8 861 48 31-1-83
Т. 8 861 48 31-3-27

 

 

Митинг-реквием

77 лет назад, 17 февраля 1943 года,  фашисты расстреляли около 150 мирных жителей Тамани и близ лежащих поселков. Ежегодно в этот день у братской  могилы проходит митинг-реквием.  У памятника и в этом году в этот скорбный для таманцев день собрались жители станицы: дети войны, казаки, школьники. Сотрудники Таманского музейного комплекса в этот день выносят списки расстрелянных таманцев, их фотографии. Присутствующие в выступлениях говорили о трагических  днях, о родственниках и целых семьях, расстрелянных фашистами 17 февраля 1943 г.  Минутой молчания почтили память всех усопших, возложили цветы на братскую могилу.

?

?